Точно всё должно быть на своих местах.
То, что лордам доблесть, то вилланам страх.
Королям прилично милосердье, да…
А мужик — тот скуп и мелочен всегда.

Если же иначе в мире… Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Если мужика отмыть и накормить,
Разве же обычай лордов станет он любить,
Миловать поэтов, разума искать?
Или, власть стяжая, будет воровать?..

Что тогда случится, знаешь? Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Зри, — и среди солнц — неравенства пример:
Или день хорош, а завтра — скучен, сер.
Если все равны, то лучшего — и нет!
Не о чем мечтать и никчему поэт!

Что тогда случится?.. Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Средь планет вселенной — разные чины.
Ангелы пред Богом так сотворены.
Но коль в равной чести варвар с мудрецом —
Должно нам скорбеть и сожалеть о том!

Что же будет дальше? Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Если зло добром ты видишь, а добро есть зло,
День тогда тебе как ночь, а в темноте — светло.
Точно всё должно быть на своих местах,
То, что лордам доблесть, то вилланам страх.

Если же иначе в мире… Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Если мужика отмыть и накормить,
Разве же обычай лордов станет он любить,
Развивать науки, разума искать?
Или только грабить он начнёт и разрушать?..

Что тогда случится? Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


Если мужика одеть и накормить
Разве же он станет музыку любить
Может быть правитель щедрым иногда
А мужик — тот был и будет мелочен всегда.

Что тогда случится, знаешь? Впрочем, сам гляди…
И не только это ты увидишь впереди.


В мире, где желают равенства искать,
Рыцарю-поэту — счастья не видать.

В мире, где желают равенства искать,
Рыцарю-поэту — счастья не видать.

Бертран де Борн.

Люблю красавицу весну,
Люблю лугов цветной убор,
Люблю в проснувшихся лесах
Услышать птичек звонкий хор.

Но мне дороже втрое,
Чем птицы, нивы и сады,
Палаток белые ряды,
Когда, готовы к бою,
Плечом к плечу, за рядом ряд
Стрелки и всадники стоят.
О, как мне весело, когда
Штурмуют вражеский редут
И в страхе люди и стада
При виде воинов бегут!

О, дивная картина,
Когда, войною сметена,
Трещит и рушится стена:
Полки штурмуют бастион!
И в поле с четырёх сторон
Врывается лавина!
Ручьи кровавые кипят,
Кругом бушует пламя,
И кони яростно храпят
Над мёртвыми телами.
О, сколько павших! Груды тел!
Но сладостен такой удел:
Ведь лучше пасть героем,
Чем струсить перед боем!

Сброд торгашей, мужицкий сброд,
Зловонный городской народ —
Тупые, жадные скоты!
Восставшие из грязи!
Противны мне до тошноты
Повадки этой мрази.
Едва такой презренный пёс
Добудет денег — кверху нос,
На всё глядит без страха.
Так батогами бейте их,
Терзайте их, срывайте с них
Последнюю рубаху!

Пускай крестьянин с торгашом
Зимой походят нагишом —
Друзья, оставим жалость,
Чтоб чернь не размножалась!
Теперь закон у нас таков:
Плетьми лупите мужиков!
Плетьми — заимодавцев!
Так бейте их, мерзавцев!

Мольбам их не внимайте вы!
Топите их, кидайте в рвы,
Навек свиней проклятых
Бросайте в казематы!
Бесчинства их и похвальбу
Давно пресечь пора нам!
Смерть мужикам и торгашам!
Погибель горожанам!

Бертран де Борн.